Неточные совпадения
Много жестокого, страшного
Старец о пане слыхал
И в поучение грешнику
Тайну свою рассказал.
[
Рассказывают, что как-то Николай в
своей семье, то есть в присутствии двух-трех начальников
тайной полиции, двух-трех лейб-фрейлин и лейб-генералов, попробовал
свой взгляд на Марье Николаевне.
Немки пропадали со скуки и, увидевши человека, который если не хорошо, то понятно мог объясняться по-немецки, пришли в совершенный восторг, запоили меня кофеем и еще какой-то «калтешале», [прохладительным напитком (от нем. kaLte SchaLe).]
рассказали мне все
свои тайны, желания и надежды и через два дня называли меня другом и еще больше потчевали сладкими мучнистыми яствами с корицей.
Только что успела Дуня открыть
тайну любви
своей Аграфене Петровне, вдруг слышит, как в смежной комнате Дарья Сергевна
рассказывает Марку Данилычу, что Петр Степаныч, собравшись наскоро, уехал за Волгу.
— Фленушка!.. Знаю, милая, знаю, сердечный друг, каково трудно в молодые годы сердцем владеть, — с тихой грустью и глубоким вздохом сказала Манефа. — Откройся же мне,
расскажи свои мысли, поведай о думах
своих. Вместе обсудим, как лучше сделать, — самой тебе легче будет, увидишь… Поведай же мне, голубка,
тайные думы
свои… Дорога ведь ты мне, милая моя, ненаглядная!.. Никого на свете нет к тебе ближе меня. Кому ж тебе, как не мне, довериться?
У меня еще до университета, когда я уже подрос, было несколько приятельниц, старше меня на много лет. Они не довольствовались ролью конфиденток, которым я поверял
свои сердечные
тайны. Они давали мне книги, много
рассказывали о себе и о
своих впечатлениях, переписывались со мною подолгу; даже и позднее, когда я поступил в студенты.
История эта состояла в следующем: мужик пахал поле и выпахал железный казанок (котел) с червонцами. Он тихонько принес деньги домой и зарыл в саду, не говоря никому ни слова. Но потом не утерпел и доверил
тайну своей бабе, взяв с нее клятву, что она никому не
расскажет. Баба, конечно, забожилась всеми внутренностями, но вынести тяжесть неразделенной
тайны была не в силах. Поэтому она отправилась к попу и, когда тот разрешил ее от клятвы, выболтала все на духу.
Александра Яковлевна пододвинула к кровати табурет, села и начала
свой рассказ. Она откровенно передала баронессе
свой роман с князем Виктором, умолчав, конечно, о том, что она сама увлекла его, а напротив, изобразив себя жертвой хитросплетенного молодым князем соблазна.
Рассказала известные нам сцены с княгиней. Не скрыла и
тайны своего происхождения и сцены у постели умирающего князя Ивана и, наконец, последние слова его о пакете ео стотысячным наследством, скрытым и присвоенным князем Василием.
Начался спор, кстати сказать, как всегда, не окончившийся ничем. Разговор затем перешел на другие темы. Возбудили вопрос о предположении закрыть масонские ложи и другие
тайные благотворительные общества, кто-то
рассказал, что некто Якушин предложил общую и безусловную вольную
своим крепостным, возил ее к министру Кочубею. Удивленный министр выслушал и ответил: рассмотрим, обсудим…
Он
рассказывал ей всю
свою жизнь, все грехи, все помыслы и
тайные желания, точно на исповеди.
Точно так. Я, знаете ли, если
расскажу вам некоторые
тайны своего деторождения, вы прямо изойдете слезами.
Она забыла осторожность и хотя не называла имен, но
рассказывала все, что ей было известно о
тайной работе для освобождения народа из цепей жадности. Рисуя образы, дорогие ее сердцу, она влагала в
свои слова всю силу, все обилие любви, так поздно разбуженной в ее груди тревожными толчками жизни, и сама с горячей радостью любовалась людьми, которые вставали в памяти, освещенные и украшенные ее чувством.
Долго воспоминая свадьбу Висленева, священник, покусывая концы
своей бороды, качал в недоумении головой и, вздыхая, говорил: «все хорошо, если это так пройдет», но веселый дьякон и смешливый дьячок, как люди более легкомысленные, забавлялись насчет несчастного Висленева: дьякон говорил, что он при этом браке только вполне уразумел, что «
тайна сия велика есть», а дьячок
рассказывал, что его чуть Бог сохранил, что он не расхохотался, возглашая в конце Апостола: «а жена да боится
своего мужа».
Семка был здесь много лет моим «собственным корреспондентом» и сообщал все
тайные новости Хитрова рынка, во-первых, потому, что боялся меня, как бы я не «продернул» в газетах трактир, а во-вторых, потому, что просто «обожал» писателя. Словом, это был у меня
свой человек. Он старался изо всех сил
рассказать всегда что-нибудь интересное, похвастаться передо мной
своим всезнайством.
Настоящим праздником для этих заброшенных детей были редкие появления отца. Яша Малый прямо не смел появиться, а тайком пробирался куда-нибудь в огород и здесь выжидал. Наташка точно чувствовала присутствие отца и птицей летела к нему.
Тайн между ними не было, и Яша
рассказывал про все
свои дела, как Наташка про
свои.
Неурядицы семейной жизни «знаменитого Суворова» не были ни для кого
тайной. Сам Александр Васильевич охотно всем и каждому
рассказывал о
своей женитьбе, совместной жизни с женой и разрыве, вдаваясь при этом в малейшие подробности.
Смерть, в глазах Толстого, хранит в себе какую-то глубокую
тайну. Смерть серьезна и величава. Все, чего она коснется, становится тихо-строгим, прекрасным и значительным — странно-значительным в сравнении с жизнью. В одной из
своих статей Толстой пишет: «все покойники хороши». И в «Смерти Ивана Ильича» он
рассказывает: «Как у всех мертвецов, лицо Ивана Ильича было красивее, главное, — значительнее, чем оно было у живого».
Если б кто, как брадобрей Мидаса, зарыл
свою тайну в земле и герцогу нужно было бы ее знать, Липман вырастил бы на этой земле тростник, и ветер, шевеля его,
рассказал бы
тайну.
— Не ожесточайте ее! Когда она не утаила от вас бумаги, так
рассказала бы и другие
тайны свои, которые касаются до малороссиянина или заговора Волынского, если б их знала. Вероятно, какое-нибудь волокитство… просили ее помощи… ведь вам уж сказывали… Любовное дело? не так ли? — прибавил он по-русски, обратись к цыганке и ободряя ее голосом и взором.
Кучера сначала отговаривались, но гривна на водку все открыла: они
рассказали, что главные маски были гоф-интендант Перокин и
тайный советник Щурхов, друзья Волынского, с
своими близкими.
Анастасия ничего не отвечала; она не могла говорить от слез, закрыв глаза руками. Наконец, обольщенная дружеским участием Селиновой, уверенная, что ей легче будет, если сдаст
тайну свою такой доброй подруге,
рассказала ей любовь
свою к басурману. Эпизод о тельнике был выпущен из откровенной повести, кончившейся все-таки убеждением, что она очарована, околдована.
Этот деревенский дипломат осыпал меня вопросами,
рассказывал о
тайных намерениях
своего правительства, о поголовном восстании храбрых немцев, о русских казаках, о прусском ландштурме [ополчении (нем.)] и объявил мне, между прочим, что Пруссия ожидает к себе одного великого гостя.
Бессознательно стремившаяся к гибели, несчастная женщина вполне доверилась новой знакомой, открылась ей в любви к Орлову, посвятила ее в
свои тайны,
рассказала о
своих планах, и англичанка, по свидетельству Кастеры и Гельбига, помогала врагам принцессы, питая в ней доверенность и обманчивые надежды [Castera «Histoire de Catherine II».
В судьбе
своих героев он
рассказывает о
своей судьбе, в их сомнениях — о
своих сомнениях, в их раздвоениях — о
своих раздвоениях, в их преступном опыте — о
тайных преступлениях
своего духа.
—
Рассказать очень просто, — продолжал Долгов. — Служил я усердно, честно; но вдруг устроилась против меня целая интрига и комплот! (Неумелость
свою Долгов имел привычку объяснять всегда какими-то
тайными махинациями, против него устраиваемыми.) Был у меня письмоводитель, очень умный, дельный, которого я любил, холил; но они сумели его вооружить против меня.
Воспитанница объяснила ему всю
тайну концерта, составленного так неожиданно;
рассказала ему о старинном знакомстве
своем, ныне подновленном, о занимательной повести слепца, об участии, которое оба странника так сильно возбуждали к себе, хотя один из них казался несколько помешанным в уме; и, предупредив таким образом
своего воспитателя в их пользу, она спешила свести их вместе.
Когда Евсей служил в полиции, там
рассказывали о шпионах как о людях, которые всё знают, всё держат в
своих руках, всюду имеют друзей и помощников; они могли бы сразу поймать всех опасных людей, но не делают этого, потому что не хотят лишить себя службы на будущее время. Вступая в охрану, каждый из них даёт клятву никого не жалеть, ни мать, ни отца, ни брата, и ни слова не говорить друг другу о
тайном деле, которому они поклялись служить всю жизнь.
На мои этюды она смотрела тоже с восхищением, и с такою же болтливостью и так же откровенно, как Мисюсь,
рассказывала мне, что случилось, и часто поверяла мне
свои домашние
тайны.
Она жаловалась ему на судьбу
свою,
рассказывала свои страдания, просила защиты и участия, и в то же время какое-то
тайное предчувствие говорило ей, что она рано или поздно встретит этого человека, — и вдруг это предчувствие сбылось в самом деле.
И стал я
рассказывать о себе, не скрывая ни одного
тайного помысла, ни единой мысли, памятной мне; он же, полуприкрыв глаза, слушает меня так внимательно, что даже чай не пьёт. Сзади его в окно вечер смотрит, на красном небе чёрные сучья деревьев чертят
свою повесть, а я
свою говорю. А когда я кончил — налил он мне рюмку тёмного и сладкого вина.
Я невольно поддалась гнетущему настроению. Вот здесь, в этой самой зале, еще так недавно стояла освещенная елка… а маленькая чернокудрая девочка, одетая джигитом, лихо отплясывала лезгинку… В этой же самой зале она, эта маленькая черноокая грузиночка, поверяла мне
свои тайны, мечты и желания… Тут же гуляла она со мною и Ирой, тут, вся сияя яркой южной красотой,
рассказывала нам она о
своей далекой, чудной родине.
Рассказывали, что Белоус не один раз наезжал в Служнюю слободу для каких-то
тайных переговоров со
своими единомышленниками и что будто его лошадь видели привязанной у задворков попа Мирона.
«Подлец я! Если бы я был честным человеком, я
рассказал бы ей всё… всё! Я должен был, прежде чем объясняться в любви, посвятить ее в
свою тайну! Но я этого не сделал, и я, значит, негодяй, подлец!»
Лахматов налил чёрту рюмку водки. Тот выпил и разговорился.
Рассказал он все
тайны ада, излил
свою душу, поплакал и так понравился Лахматову, что тот оставил его даже у себя ночевать. Чёрт спал в печке и всю ночь бредил. К утру он исчез.
— Ох, какие вы требовательные! Вы хотите, чтобы с вами были откровенны прежде, чем вы сами откровенны, и у вас недостает даже великодушия оставить нам, женщинам, право скромности. Вы сами не рискуете шагу сделать, но ожидаете, сидя спокойно в креслах, чтобы к вам подошла бедная женщина и
рассказала все
свои тайные помыслы, — проговорила Надина и пошла в том же роде.
В первый же вечер
своего пребывания Росоловский, сидя за чаем у Мигурских, стал, естественно,
рассказывать своим медленным, спокойным басом про то дело, за которое он так жестоко пострадал. Дело состояло в том, что Сироцинский организовал по всей Сибири
тайное общество, цель которого состояла в том, чтобы с помощью поляков, зачисленных в казачьи и линейные полки, взбунтовать солдат и каторжных, поднять поселенцев, захватить в Омске артиллерию и всех освободить.
— Ехать домой мне — это ужасно! Да… Нет у меня человека, которому я мог бы душу
свою открыть… Всё грабители… предатели… Ну, зачем я тебе
свою тайну рассказал? За… зачем? Скажи: зачем?
Обняв за шею обеими руками
свою старушку, она
рассказала ей все, всю
свою маленькую
тайну, спрятав пылающее личико на ее груди. Захлебываясь словами, Верочка торопилась облегчить
свою душу признанием.